"СЕАНС ПУБЛИЧНОЙ ПЕРЕПИСКИ".

На Московской театральной олимпиаде в здании филиала Театра Маяковского показали французский спектакль "Две сестры. Лиля и Эльза" в постановке Bениамина Смехова. Копродукция театров "Ле Феникс" из Валансьена и "Жиптис" из Марселя демонстрировалась в рамках зарубедной экспериментальной программы.

Две знаменитые сестры - Лиля Брик и Эльза Триоле - всё чаще предстают перед публикой в импортно-экспортном варианте. Во Франции их многолетняя переписка была тщательно перевелена и вызвала огромный читательский интерес. Отечественное издание писем грешило многочисленными купюрами, хотя резонанс получило не меньший. Теперь на основе знаменитой переписки создан интернациональный спектакль.

Сёстры в постановке Вениамина Смехова говорят только по-французски,причём Эльза (Франсуаза Шато), ставшая французской писательницей, - безукоризненно, а Лиля (Татьяна Степанченко) - с сильным акцентом. Каждое их появление загадочно: то они будто бы сходят с киноэкрана, оживляя документальную хронику, то возникают из тьмы огромного чёрного квадрата. Неожиданности не отменяют желания публики понимать содержание. Первые минуты зрители удивлённо шептались и оглядывали сцену в поисках титров с переводом. Потом некоторые покинули зал, но многие решили остаться и следовать завету из песни "Я волнуюсь, заслышав французскую речь". Иногда со стихами Маяковского прорывался красивый закадровый голос Смехова, что каждый раз встречалось залом с радостным воодушевлением. Впрочем, "Маяковски", "Шкловски", "революсьон" - всё это было и так ясно. На всякий случай краткая канва всё-таки излагалась в русскоязычной программке: "Футурист в доме... Эльза зарабатывает на жизнь бусами... Арест и пытки Виталия Примакова". На сцене героини скорее зачитывали свою жизнь, чем разыгрывали события из неё.

Детство, знакомство с Маяковским, любовные перепитии - всё это довольно кратко. Когда дело доходит до самоубийства поэта, хочется сказать: "Уже?" Видимо, из-за того, что актрисам пришлось изображать одновременно и детство, и старость, с возрастами в спектакле произошёл сбой. Старшая сестра Лиля оказалась гораздо младше Эльзы. Режиссёрский ход повредил и прочно закрепившемуся за обеимисёстрами имиджу роковых женщин. Роли Маяковского, Брика, Арагона, Шкловского, Якобсона, Примакова да ещё и Дзиги Вертова, а также эпизодически возникающей тени Сталина исполнял один актёр, Мтиас Марешаль. Привыкшим к многочисленному мужскому окружению сёстрам пришлось делить одного мужчину на двоих.

Зато по всем остальным парапметрам композиция "по письмам, документам и стихам" получилась гладкой. Никаких скандалов, все острые политические углы обойдены. Вениамин Смехов, как настоящий ценитель и знаток отечественной словесности, отнёсся к сёстрам уважительно. Даже слишком.

Лиза Новикова
"Коммерсант", 5 июня 2001 г.

"ФРАНЦУЗСКИЙ ПРОЕКТ".

В рамках III Театральной олимпиады возник не запланированный в программе проект Вениамина Смехова, осуществлённый при сотрудничестве французских театров "Ле Феникс" и "Жиптис". Сам артист, давно не появляюшийся на московской сцене, на сей раз выходил к публике лишь на финальные поклоны в качестве постановщика и сценариста. Его драматическое детище "Две сестры" повествует о судьбах Лили Брик (Татьяна Степанченко) и Эльзы Триоле (Франсуаза Шато).

Естественно, дуэт этот связан центральным персонажем - Маяковским (Матиас Марешаль). Мощной личностью этого поэта Смехов захвачен давно и всерьёз. Да разве возможно было не стать вечным заложником души этого "горлопана" после знаменитого таганского действа "Послушайте!", где Смехову выпало исполнять одну из ипостасей трагического гиганта, озвучившего мучительную мечту: "Я хочу быть понят моей страной..." А в том, что нынешний спектакль родился во Франции, есть тоже некая дань его строчкам: "Я хотел бы жить и умереть в Париже,/Если б не было такой земли - Москва".

В своей пьесе Смехов не стал допускать никаких авторских домыслов, построив драматическую ткань на подлинном документальном материале - письмах, воспоминаниях современников, стихах Маяковского и Арагона. Впрочем, французский текст был лишён синхронного перевода на язык оригинала, причём особо значимая словесная структура для не владеющих французским осталась лишь на уровне либретто. Хотя своеобразным оправданием возникшей проблемы "со словом" обернулся режиссёрский контрапункт из фрагментов немого кино 20-х годов. "Безмолвствующие" на экране поэт и муза, задавая стилистический тон всему зрелищу, невольно побуждают к обострённому визуальному восприятию спектакля.

"Новое время", 2001 г.