"ТЕАТР И КИНО НАШЕЙ ПАМЯТИ".

Два очень разных и достаточно популярных артиста, - Леонид Филатов и Вениамин Смехов - вышедшие из одного театра, делают на телевидении цикловые передачи. Первая называется "Чтобы помнили". Вторая - "Театр моей памяти".

Передачи получаются тоже очень разными. Хотя тема общая - люди искусства. Несходство прежде всего в местоимениях. Вениамин Смехов вспоминает от себя лично. Леонид Филатов и его программа аппелируют к всенародной памяти. Памяти о тех артистах, которых уже нет в живых. Каждая передача последнего - что-то вроде мемориального комплекса у могилы достойного человека. Отсюда несколько назидательный и патетический слог ведущего. Он словно укоряет публику и выговаривает ей за то, что она столь легкомысленна, переменчива в настроениях и симпатиях.

Не в том дело, что публика не заслужила этого упрека, но в том, пожалуй, что слишком однообразны сами "комплексы". Они сконструированы по одной схеме.
... Был юный, улыбчивый Леонид Харитонов, сыгравший Ивана Бровкина и еще несколько ролей в кино, работавший во МХАТе, а прошло совсем немного времени, и о нем забыли. И умер он незаметно для широкой публики. Тоже самое - об Инне Гулая, об Изольде Извицкой, о Екатерине Савиновой, о Юрии Зубкове, еще о нескольких артистах...
Нечаянное исключение - тот выпуск программы, что был посвящен Юрию Богатыреву. Вообще-то характерная для Филатова менторская, морализаторская интонация на сей раз осталась во "вступительном слове" и почти сразу забылась... Все, кто вспоминали об актере - Саввина, Гундарева, Табаков, Михалков, Райкин - не просто говорили о нем хорошие слова, но заглядывали в себя, касались своих сокровенных переживаний, ощущений, сомнений...
Передача о Богатыреве - исключение не только нечаянное, но и обнадеживающее. Она намекает на возможность иных отношений с прошлым.

Память каждого из нас в отдельности и всех вместе не должна оставаться темной кладовой, в которую все, что не нужно в данную минуту, без разбору сваливается. В этом случае она делается похожей на знаменитую плюшкинскую кучу отслуживших свой век вещей. Культура - это другая "кладовая".

Проблема в том, чтобы прошлое оставалось жилым, а применительно к культуре - игровым пространством.
Вчерашний день культуры нуждается не только в мемориальном комплексе, но и в "мемуарной рефлексии". В последнем случае без местоимения от первого лица единственного числа обойтись трудно.
Потому и не обходится без него Вениамин Смехов, когда вспоминает о своем общении с Николаем Эрдманом, или о работе над "Али-бабой", или о самом главном, что было и, очевидно, останется в его жизни - о театре, который был для него многие годы домом.

Славное прошлое Таганки можно было бы и не ворошить. Таганка нынешняя раздвоена... Осталось одно название. Да и то на двоих. Но ведь та, что скрылась за горизонтом 70-х, - не мираж; она была.
Смехов нашел верную позицию и интонацию в разговоре о своей артистической родине и родне. На "сцене" театра его памяти воспроизведен один из эпизодов обреченной борьбы за ту еще Таганку. Эпизод не героический, а вполне рутинный. Главный режиссер Юрий Любимов уже был выдавлен из страны. Но какая-то надежда еще теплилась, еще казалось, что можно посредством искусной интриги заставить советскую власть отступить.

Одним словом, раскручивался тот самый сюжет, который затем, после начала перестройки, Леонид Филатов столь художественно и патетически воспроизвел в своем первом и пока единственном фильме "Сукины дети".
То была страшно героизированная и в меру режиссерских способностей автора эстетизированная неправда о братской солидарности тех самых актеров и актрис, что через каких-нибудь два-три года жесточайшим образом перегрызутся из-за здания.
И брат подаст в суд на брата, и ученик напишет кляузу на учителя...

Самый смешной парадокс даже не в том, что здание Таганки, некогда считавшееся рассадником антисоветской заразы, стало сегодня одним из идейно-художественных оплотов возрождения советского режима. Но в том, пожалуй, что иные из "сукиных детей" Любимова, выдержав некогда испытание гражданственностью, не смогли сдать экзамена на элементарную человечность.

Смехов в своих воспоминаниях о том, что прошло, ни у кого не оспаривает правоту ни моральную, ни материальную... Он всего лишь наводит мосты между прошлым и возможным будущим. Он и себя чувствует обязанным быть чем-то вроде "мостика" между тем, что делал когда-то в театре и кино, и тем, что делает нынче в театре и кино.

Юрий БОГОМОЛОВ.
"Московские Новости", 16.01.1996, № 2.

"О СТАРОМ ДОБРОМ ГОСТЕЛЕРАДИО".

Много лет назад в Театре на Таганке проходили концерты под названием "В поисках жанра". Эти встречи представляли собой некий жанр, где актеры демонстрировали все свои профессии и призвания. Актер, режиссер, писатель Вениамин Смехов всегда принимал участие в таких вечерах. Затем, когда эта традиция ушла, стал давать сольные концерты в России и за границей. Теперь Российское телевидение предложило Смехову сделать подобную телевизионную передачу. Предложение было сделано как бы не ко времени - у Смехова на носу была полугодовая поездка в Германию и Америку. Однако отказаться от заманчивого предложения он не смог и буквально за месяц снял шесть получасовых программ под общим названием "Театр моей памяти", которые будут выходить раз в месяц. "Телевидение - моя зазноба, - признался Смехов. - Ведь когда-то я ставил много телевизионных спектаклей: "Фредерик Моро", "Сорочинская ярмарка", "Джентльмены конгресса", "Первые песни, последние пески" и так далее. Я знаю телевидение, правда, только то, каким оно было раньше. И многое могу об этом рассказать".

Майская программа "Театр моей памяти" вопреки своему названию будет проникнута ностальгией по "Останкино", по старому-доброму Гостелерадио. В апреле Смехов хочет повиниться перед мушкетерами за свое легкомысленное отношение к фильму. "Я считал серьезным делом только театр, а приключенческий фильм - это так, игрушки. И только сейчас понимаю, что Дюма воспитал мое поколение, как "Три товарища" Ремарка". У Смехова на квартире соберутся все мушкетеры и каскадер Юрий Баллон. В июне - во время застолья в мастерской художника и писателя Юрия Коваля - друзья вспомнят Юрия Визбора. Следующий выпуск будет посвящен Владимиру Высоцкому. Речь пойдет о веселых вещах - о закулисье спектакля "Гамлет" расскажет друг Высоцкого Виталий Шаповалов, о Высоцком-отце - Людмила Высоцкая. В сентябре - о Николае Эрдмане будет вспоминать внучка Мейерхольда Мария Мейерхольд. И последняя из шести программ посвящена Владимиру Маяковскому - через рассказ о его музе Лиле Брик.
Одним словом, как говорит сам Вениамин Смехов о своей программе, это соединение истории и лицедейства.

Виктор ДАВЫДОВ.
"Известия", 1995.